Специально для books4iphone.ru. В окне блеснули фары, и Герман отвлекся

В окне блеснули фары, и Герман отвлекся. Взглянув на монитор, он увидел на извилистой подъездной дороге арендованный им автомобиль. Это Эмбер возвращалась


домой. Она опять уезжала на целый день. Завтра он выследит ее и узнает, с кем она вполголоса беседует по телефону. Он не настолько глуп, чтобы поверить, будто ей каждый день звонит мать. В этом случае она давно вернулась бы в Нью-Йорк, и они оба знали об этом. В последнюю неделю Эмбер почти ни с кем не общалась, потому что Герман боялся, что стоит ей заговорить, как правда выплывет наружу, и тогда им конец. Его рукопись достигла уже внушительных размеров, наполняя его гордостью и волнением. Эмбер он книгу читать не давал — и не дал бы, даже будь их отношения совершенно безоблачны. Из суеверия он предпочитал держать рукопись в секрете до тех пор, пока она не будет дописана, да и до окончания работы уже было не за горами.

Неизвестно, сколько еще времени ему понадобится. Нервы у Эмбер были на пределе, что ставило под угрозу весь его труд. Уговоры Германа не помогали ей побороть страх перед ворами или сверхъестественными силами, орудующими в доме, а лишь вызывали новые вопросы, которые он старался пропускать мимо ушей, думая лишь о завершении книги. Потом они соберутся и улетят обратно в Нью-Йорк, чтобы продолжить трудиться над восстановлением мира в семье. Вот тогда он и сможет окружить ее необходимым вниманием, чего оба они ждут не дождутся. Но это будет позже...

Беспокоясь о нем, Эмбер как-то раз отважилась на решительные действия, нарушив его творческое уединение, и, если задуматься, это было весьма мило и романтично, но в результате вылилось в безобразный скандал, и он, зная, как она боится находиться в доме ночью и даже днем, все-таки ушел спать в другую комнату.

Имущество между тем продолжало исчезать, а рукопись каждое утро пополнялась новыми страницами, и пусть Герман по-прежнему ничего не понимал, его тревога уступила место чувству радостного возбуждения. Его не пугало потустороннее вмешательство, он жил будто в адреналиновом экстазе, предвкушая скорое завершение трудов. Он не выходил на воздух, не видел солнца, почти не двигался, не общался с людьми — за исключением Эмбер, с которой они только ссорились, и подозрительной Хэтти — и ощущал себя оторванным от реальности. В душе он полагал, что между ним и Грегори Бернсом существует некая связь, а потому, живя в его доме, занимая его кабинет и питая огромное уважение к его творчеству и его личности, он в виде благодарности получает от него поддержку. Конечно, он никогда не решился бы заговорить об этом, хотя именно таково было его убеждение. На самом деле эта удивительная и невероятная связь помогала ему укрыться от преследований Эмбер, от мыслей об их браке и от оставшихся за океаном деловых обязанностей.



Эмбер сидела на кухне, где было теплее, чем в других помещениях. Кухня к тому же была обставлена самой современной мебелью и оборудованием — как в любом

«нормальном» доме где-нибудь в Нью-Йорке. Эмбер нарочно устроила все так, чтобы ничто, ни один предмет, не напоминал ей о прежнем хозяине и страшном самоубийстве в кладовой для продуктов. Кухня меньше других помещений подверглась грабежу. Исчезли столовые приборы, фарфоровая посуда и телевизор, но к микроволновым печам и духовым шкафам вор, кажется, не испытывал интереса.

Мало ей было этой чертовщины, так еще муж вел себя, точно одержимый. Он превратился в параноика, злобного лунатика — хотя, признаться, не без ее помощи. Он ходил с грязной бородой, в ужасном халате, порой надевая его наизнанку, который ей хотелось посыпать дустом, а лучше сжечь. Эмбер надеялась, что их семейная жизнь наладится, когда они уединятся на природе вдали от остального мира, но муж и не думал становиться внимательным и заботливым. Жизнь вдвоем напоминала смерть. Искры любви,


что остались тлеть после нью-йоркского кризиса, никак не разгорались. Однако уехать она не могла, поскольку отъезд был равнозначен поражению. Хотя Эмбер мучилась своим проступком, она не хотела отступать — вопреки равнодушию и странностям Германа, отчетливо проступившим в последнее время. Что бы он ни делал и чем бы ни увлекался, она любила его и подумать не могла о том, чтобы прожить без него хотя бы день. Нет, она во что бы то ни стало попытается все исправить.



Услышав звонок в дверь, Эмбер невольно подскочила. Гостей она не ждала, а отдаленное местоположение поместья вряд ли могло привлечь к ним в дом случайных проезжающих. Она с грустью вспоминала рабочих, которые устанавливали им камеры наблюдения, как они разговаривали, присвистывая, помогали друг другу, и от тоски решила было нанять экономку, чтобы можно было хоть с кем-то перекинуться словечком и не чувствовать себя запертой в одиночной камере. Но пришлось бы объяснять, куда деваются вещи, а значит, экономки у нее не будет.

Взглянув на монитор, Эмбер увидела за дверью Хэтти и запаниковала. Герман настоятельно просил ее не разговаривать именно с Хэтти: боялся, что если она войдет и увидит опустевшие комнаты, то Эмбер не в силах будет отстаивать ту нелепую ложь, которую он ей навязывал. Приотворив дверь, она улыбнулась в щелку.

— Здравствуйте, Хэтти.

— Миссис Бэнкс! — обрадовалась та.

— Пожалуйста, зовите меня Эмбер.

— У вас все в порядке?

— Конечно! — заставила себя улыбнуться Эмбер. — Я просто неодета для приема гостей. Надеюсь, вы не обидитесь, если мы поговорим через порог.

— Что за глупости, мне все равно, как вы одеты, — удивилась Хэтти, но Эмбер не двинулась с места. — Дело в том, что я взяла для вас в прокат новый автомобиль.

— Новый автомобиль?.. — Эмбер шире приоткрыла дверь и увидела за спиной у Хэтти черный «джип-мерседес» и рядом — незнакомого мужчину.

— Это Алан. Когда мы оформим документы, я подброшу его домой, — объяснила Хэтти, пытаясь заглянуть в расширившийся проем, но Эмбер успела закрыть ей обзор.

— Мистер Бэнкс позвонил мне сегодня утром и просил срочно доставить еще одну машину

Эмбер судорожно сглотнула. Значит, она все-таки была права, одной машины им мало. Возможно, Герман тоже так считает, лишь виду не подает, а сам собирается отлучиться куда-то надолго.

— Отлично! — произнесла Эмбер с натянутой улыбкой. — Давайте ключи, я ему передам. — Она высунула руку в щель. — Спасибо вам большое. И Алана от меня поблагодарите.

— Простите, но придется подписать кое-ка-кие бумаги, миссис Бэнкс, — не отступала Хэтти, изо всех сил стараясь сохранить дружелюбный тон и одновременно дать понять, что предпочла бы зайти в дом. Она была одета в твидовый костюм, отнюдь не защищавший ее от пронизывающего холода.

Эмбер чувствовала себя ужасно, удерживая ее на пороге, но запрет Германа нарушить не могла.

— Подождите, я только наброшу пальто, — сказала она и захлопнула дверь перед носом Хэтти.


Эмбер вернулась, неся в руках второе пальто — для Хэтти, надеясь, что та прочтет сожаление, написанное у нее на лице. Неизвестно, поняла ли Хэтти чувства Эмбер, но пальто надела. При свете фар «мерседеса» они разложили документы на капоте машины и Эмбер поставила там, где требовалось, свою подпись.

— Алан, садись-ка в машину, я довезу тебя до гаража, — вежливо, но твердо сказала Хэтти, намекая, чтобы он оставил их наедине.

Эмбер занервничала.

— Дорогая. — Хэтти вдруг взяла ее руки в свои, ледяные. — Отсюда он нас не услышит, скажите мне, это опять произошло?

— Произошло что? — переспросила Эмбер, искренне не понимая, какое происшествие Хэтти имеет в виду. Не завела ли она новый роман? Может быть, они с мужем опять подрались? Или он вывихнул ей руку? Или ключ застрял в замке? Мало ли что могло случиться.

— Я про ваше имущество, — произнесла Хэтти шепотом, от которого у Эмбер по спине побежали мурашки. — Еще что-нибудь пропало?

Откуда она могла узнать? Ведь ей было известно только о пропаже часов! Впрочем, исчезнувшие люстры тоже насторожили Хэтти, неудивительно, что она ожидает очередных пропаж. В то мгновение Эмбер испытала облегчение, почувствовала, что держит руку человека, который ее понимает, хочет помочь, с кем можно поделиться своими тревогами. Ей показалось, что недалек конец ее ужасной пытки.

Стук по стеклу заставил их похолодеть. Они обернулись, оглядывая десятки окон.

— Вверху, — тихо подсказала Хэтти.

Над входом, в окне третьего этажа, маячила, пряча лицо в тени, темная фигура.

— Мне нужно возвращаться, — заторопилась Эмбер.

— Подождите, документы! — Хэтти быстро нацарапала что-то на клочке бумаги, сунула записку в карман пальто и вручила Эмбер конверт с документами на машину. Затем она сняла пальто и протянула его Эмбер, заговорщически глядя ей в глаза и произнося при этом деловым тоном:

— Это адрес человека, который жил здесь раньше. — Хэтти протянула ей ключи от машины. — Навестите его, он сможет вам помочь. Благодарю вас, миссис Бэнкс. — Она мимолетно улыбнулась.

— Спасибо, Хэтти. — Эмбер пожала ей руку. — Пожалуйста, зовите меня Эмбер.

— Желаю удачи, Эмбер, — шепнула Хэтти и села в машину.

Проснувшись на следующее утро, Эмбер обнаружила, что камин в спальне исчез.

Нетрудно было догадаться, что и прочие комнаты остались без каминов...

Герман услышал, что Эмбер поднялась раньше, чем обычно, спустилась вниз и вышла из дома. Когда ее шаги простучали по ступеням, он метнулся из комнаты, где теперь спал, в их спальню и быстро оделся. За несколько недель он так привык к пижаме и халату, что другая одежда казалась ему тесной и неудобной. Одеваясь, Герман со страхом и восторгом всматривался в пустоту на месте кованого камина. Времени проверять, что еще пропало и пополнилась ли рукопись, не было, но он решил, что за такую ценную вещь полагается компенсация в виде нескольких глав. И как Герман ни радовался неуклонному росту рукописи, он все же опасался, что к концу романа они останутся вообще без обстановки. Хорошо еще, что, имея в запасе несколько миллионов, он мог быстро восстановить все потери.


Садиться за руль в последние годы Герману приходилось лишь на поле для гольфа, по которому он передвигался в спортивном авто-мобильчике-багги, и на своем личном острове в Карибском море. Словом, он давно уже отвык управлять машиной, а по трассе с левосторонним движением ездить никогда даже не пробовал. Он постоянно напоминал себе о разделительной линии, однако ее почти нигде не было, а была узкая проселочная дорога, извилистая и коварная, поглощавшая все внимание. В поездках по США и всему миру Герман заказывал автомобиль с водителем, а в Нью-Йорке его возил личный шофер. К счастью, дорога была абсолютно свободна, что позволяло, сосредоточившись, успешно вписываться в крутые повороты.

К его удивлению, Эмбер, обычно не без страха садившаяся за руль, вполне освоилась на незнакомой дороге. Порою ему казалось, что он потерял ее, но чуть позже на ровном участке дороги впереди выныривали стоп-сигналы ее джипа.

Герман предполагал, что ему предстоит без малого полуторачасовая поездка в ближайший город Бат, как вдруг тормозные огни «мерседеса» зажглись при подъезде к деревне

Литерли. Герман тоже притормозил, не желая слишком приближаться, чтобы не быть замеченным. В деревне Эмбер внезапно свернула налево и далее поехала по новой узкой дороге с односторонним движением — из тех, что, петляя, терялись где-то вдали. Десять минут беспрерывных виражей убедили его, что она тут не впервые. Она сбросила скорость и остановилась у очаровательного особняка в тюдоровском стиле: с фахверковым фасадом, массивными дымовыми трубами с металлическими колпаками и высокими узкими окнами, разделенными на секции.

Герман встал поодаль, чтобы не попасться жене на глаза. Дверь в доме отворилась, и он увидел привлекательного, как ему показалось, и подтянутого мужчину примерно своего возраста, явно ожидавшего Эмбер. Мужчина тепло улыбнулся ей и даже поддержал за талию, провожая в дом. Дверь закрылась. Разъяренный Герман выскочил из машины, собираясь колотить в дверь, пока не откроют, ворваться, поймать их с поличным на месте преступления, но передумал. Пусть кровь бурлит, надо подождать, узнать, как долго они пробудут вместе, и, если поедут потом куда-нибудь, выследить ради более веских обвинений. Герман сидел в машине, утирая глаза и тоскуя оттого, что его опять одурачили, что именно в тот момент, когда он был готов простить ее, она снова ему изменила.

Через час Эмбер вышла, опустив голову, и сразу села в джип. Пока ее не было, Герман переставил машину, чтобы им не столкнуться, и приготовился следовать за ней. Когда они добрались до деревни, он был уверен, что с главной и единственной улицы она повернет направо, к дому, но она повернула налево. Остановившись на перекрестке, Герман смотрел, как ее машина исчезает вдали, и гадал, куда ему податься. Что ж, жена налево, его роман направо. Он повернул направо. Поместье Бернса звало его.

Проезжая с навигатором оживленные улицы Бата, Эмбер радовалась при виде людей, которые шли по своим будничным делам. Это служило ей напоминанием о том, что жизнь не стоит на месте, пусть она и не принимает в ней участия. Иной раз после утреннего сеанса у Фреда она выбирала самое многолюдное кафе в Бате и садилась в центре зала, желая почувствовать себя частью «нормальной» жизни.

— Вы достигли конечной точки вашего маршрута, — неожиданно сообщил женским голосом навигатор.

«Не может быть! — подумала Эмбер, глядя в окно. — Черт знает что такое!» Она


сбросила последний запрос и снова ввела адрес, который ей дала Хэтти.

— Вы достигли конечной точки вашего маршрута, — выдал навигатор, едва она нажала

«ввод».

Эмбер с досадой оглянулась, достала мобильник и набрала номер Хэтти, чтобы уточнить адрес. Однако телефон не отвечал.

Телефон в машине Хэтти зазвонил, когда она уже вышла и захлопнула дверь. Она сразу обратила внимание на то, что оба автомобиля — небывалый случай! — отсутствуют, а значит, хозяева уехали. Раз уж представилась такая возможность, Хэтти подошла поближе к дому и бросила опасливый взгляд на окна. Шторы везде задернуты. Она оглянулась, нет ли кого на дороге, и рискнула зайти сбоку, но и тут, увы, все окна оказались плотно зашторены. Тогда Хэтти выбралась на задворки огромного дома и здесь была, наконец, вознаграждена. Из ящиков, что валялись там, она соорудила пирамиду и взгромоздилась на нее в надежде заглянуть в окно первого этажа. Прижав нос к стеклу и отгородившись ладонями от света, Хэтти пригляделась и ахнула: прежде элегантная, со вкусом обставленная гостиная — с шикарным обеденным и приставными столами, картинами, люстрами, коврами — совершенно опустела, лишь несколько ламп осталось на столиках между окнами. Нужно срочно звонить Эмбер, убедить переехать к ней или в гостиницу. Она придумает что-нибудь, скажет, что в доме обнаружили асбестовую пыль, как-нибудь заставит их переехать, она и так слишком долго не вмешивалась.


3054244405207988.html
3054309021779639.html
    PR.RU™